Театр и кино

      Комментариев к записи Театр и кино нет

залИ все же, при подобном многообразии функций кино в спектаклях Пискатора, сам режиссер считал союз этих двух искусств вынужденным и временным. Он мечтал о театре, который обладал бы не меньшими техническими возможностями, чем кино, и благодаря этому сумел бы ему противостоять. В кинематографе он видел способ подстегнуть театр, направить его на путь решительных преобразований, заставить его овладеть новой действительностью при помощи собственных средств.

Правда, очень долго театр и кино только и стремились что-то друг у друга взять и без лишних хлопот использовать. Пискатор «кинематографировал» театр в то самое время, когда кино, обретя звук, снова обратилось к театру, и известный французский драматург Марсель Паньоль, ставший продюсером и кинорежиссером, создал даже теорию, согласно которой немое кино было средством тиражирования пантомимы, а звуковое должно принять ту же роль по отношению к драматическому театру, правда, несколько расширив его возможности очевидно, за счет съемок натуры.

Другой французский драматург, Саша Гитри, призывал кино стать своеобразной «служанкой театра», приобщая провинциалов к столичной сцене. Эти теории отразили практику первых лет звукового кино. Пискатор, «работая на кино» в «Гоп-ля, мы живем!», шел в русле преобладающих тенденций времени. Кино и театр в этот период были на равных.

Впоследствии, когда кино и театр уже вполне определились как отдельные искусства, примеры влияния театра на кино снова стали умножаться. В «Двенадцати разгневанных мужчинах» (1957) Сидни Люмета и «Мари-Октябрь» (1959) Жюльена Дювивье зритель столкнулся с единствами места и времени и очень строго понятым единством действия. В фильме Этторе Скола «Они так любили друг друга» (1975, в нашем прокате – «Мы так любили друг друга») принят принцип своего рода «единства кадра», читающийся как прямой аналог «единству сцены».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 × 4 =